Сектанское сознание украинства и смерть Саакашвили

Интервью телепрограмме "Время покажет", 1 канал, 15 октября 2017

Если нет русского народа, как коллективного субъекта, если мы не признаем его, то есть, не легализуем русских в нашем правовом сознании, в общественно-политическом пространстве, то у нас просто некого защищать. Отсутствует объект защиты. Ну, вот тогда, за кого мы должны вступаться на пространстве бывшей Украины, кто объект нашей защиты? Русскоязычные?

На прошедшем в Киеве марше УПА были лозунги «Наша религия – национализм. Наш пророк – Степан Бандера», «Бандера наш герой, покров наш праздник». Можно ли сравнить нынешний национализм на Украине с "религией"?

Валерий Коровин: Нынешний национализм на Украине приобрёл черты псевдорелигии сектантского типа. Это типичное поведение сектантов, которые имеют цели не те, что провозглашают, которые делят мир на «своих» и «чужих» и крайне агрессивно воспринимают чужих. Одержимые, фанатичные. Они пытаются предать религиозных оттенков своей идеологии, очень болезненно реагируют на всякое отклонение от своего мировоззрения, плюс иерархия, плюс насилие, незаконные методы воздействия, девиация, и социальные отклонения от сложившихся в окружающем их обществе норм поведения большинства, что свойственно меньшинствам.

То есть, так называемый украинский национализм - это абсолютно сектантский, псевдорелигиозный суррогат, сравнимый с идеологией и подходами запрещённой в большинстве стран мира сектантской группировки ДАИШ. Суррогат, не лишенный финансовой мотивации, жажды наживы и достижения совершенно иных, по отношению к провозглашаемым, ценностей.

Украинский бандеровский национализм – это типичное сектантское, псевдорелигиозное сознание, пытающееся обожествить Бандеру и Шухевича, за неимением иной идеи. Ведь если отбросить всё русское, что было в истории так называемой «Украины», останутся только Бандера, Шухевич, каратели УПА, волынская резня и уничтожение собственного населения – вот подлинные столпы чистого, без русской примеси украинского национализма, помноженного на сектантство. Сектантство "украинства", выраженное в героизации и обожествлении подлинно украинских лидеров, и новых «хероев» нынешней АТО, но также в несогласии с другой позицией, в готовности убивать своих идейных и мировоззренческих противников, как, впрочем, и всех несогласных с идеями нынешней «Украины».

Зачем в информационное поле время от времени запускается слух о покушении на Cаакашвили, причём заранее с обвинением в адрес Москвы? Его действительно могут убить, кто-то на Украине хочет этого?

Валерий Коровин: Саакашвили – профессиональный авантюрист и политтехнолог. При этом он претендует на власть, но борется за власть вне правового пространства. Ибо правового пространства на территории бывшей "Украины" просто нет. Он действует в среде, где у государства нет монополии на насилие, и никто не гарантирован от расправы. В среде, где не действует закон, где на глазах бесследно исчезают, ускользают от визуального и чувственного восприятия остатки последней государственности, как таковой.

Он рискует. Его действительно могут грохнуть. И да, он может разыграть эту тему, - тему собственной смерти, - как политтехнолог, в своей борьбе за власть. Нынешняя кампания - это для Саакашвили последний выход – либо пан, либо… убьют. Потому что его больше нигде не ждут, его преследуют на родине и он нигде и никому не нужен. И уж тем более он больше нигде не может претендовать на власть, кроме как в этом пространстве беззакония, которое некоторые по привычке называют "государством Украина".

Но в этой борьбе ему никто ничего и не может гарантировать. Его могут убить, или, с такой же долей вероятности, он может прийти к власти – но только на пространстрве бывшей «Украины». Это его личный риск. Он идёт ва-банк. Он авантюрист, у которого нет больше никаких возможностей чего-то добиться, кроме как в этом пространстве беззакония, распада и тотального насилия. И ставка Саакашвтли в этой игре действительно высока - власть или жизнь.

Венгры смогли продавить поправки в закон о языках. Почему маленькая Венгрия смогла продавить свои интересы, защитить 156 тысяч венгров, а мы не можем защитить миллионы русскоязычных на Украине? Чего нам не хватает?

Валерий Коровин: Потому что у них есть воля. Воля и ум. И самое главное – они защищают интересы венгров. У нас не хватает политической воли. Ума, видимо, тоже не прибавилось. И самое главное отличие – мы не защищаем русских, потому что мы не идентифицируем их как русских. Мы почему-то называем русских «русскоязычными», тем самым изымаем у них основу народа - коллективный субъект.

Русскоязычный – это всякий, кто говорит на русском языке, а хочет - не говорит на русском. Русскоязычным может быть еврей, сохраняющий свою идентичность и самоидентифицирующий себя как еврей, это может быть цыган, малоросс, и вообще кто угодно, владеющий русским языком, и даже являющийся его носителем. Весь Кавказ русскоязычный, но при этом состоит из множества народов и этносов, не считающих себя русскими. При этом русский не всегда перестает быть русским, даже если не говорит на русском повседневно. А тот, кто, наоборот, говорит на русском, не становится от этого русским, если сам этого не хочет.

Но так как мы не делаем этой поправки, а называем всех граждан Украины – русских, малороссов, цыган, молдован, и даже русскоговорящих венгров, румын и поляков - русскоязычными, то мы не понимаем, кого нам защищать. Если нет русского народа, как коллективного субъекта, если мы не признаем его, то есть, не легализуем русских в нашем правовом сознании, в общественно-политическом пространстве, то у нас просто некого защищать. Отсутствует объект защиты.

Ну, вот тогда, за кого мы должны вступаться на пространстве бывшей Украины, кто объект нашей защиты? Русскоязычные? Ну, мало ли кто там русскоязычный, украинцы тоже русскоязычные, Аваков с Саакашвили русскоязычные, говорят нам - пошли вон, не надо нас защищать. А кого тогда? Там все - граждане Украины. Почему тогда вам вообще есть дело до них, кого вы пытаетесь защищать? То есть, у нас нет предмета защиты при такой постановке. А венгры при этом идентифицируют венгров как венгров, то есть как народ. Они не венгроязычные, они венгры. Они румыны. Они поляки – народы. А мы русские – получается, - никто, - нет такой категории в правовом пространстве.

Пока мы не признаем, что на Украине есть русские, и что их абсолютное большинство, их миллионы, и мы несём за них ответственность, нам просто нечего будет отстаивать. Необходимо легализовать русских, и это станет отправной точкой для отстаивания их интересов. Мы – русский народ!

15 октября 2017

24 октября 2017
comments powered by Disqus
     
Яндекс цитирования